Для пробы панцирники сделали несколько выпадов – Эрик парировал удары играючи, с демонстративной легкостью. Тогда четверо сомкнулись плотней, в безупречный боевой строй, и стали набирать обороты. Клинки летели в Эрика все чаще, все злее, и скоро его уверенность пошла на убыль, ибо наседали на него рубаки умелые, а отражать их взмахи этими прогулочными легковесами оказалось совсем непросто. Пока что юноша ухитрялся поспевать за всеми, но выдерживать такой режим долго – невозможно, никто бы не смог. А угодить под этот лязгающий многорукий механизм – не приведи Ю, останутся одни ошметки!..

Неожиданно строй убийц распался и отпрянул, будто устрашенный внезапным светом, хлынувшим из-за спины Эрика. Оглянувшись, остолбенел и он, увидев зависшую в воздухе жуткую фигуру, до черноты затемненную прожекторным сиянием глаз. Фигура с усилием подняла тощие руки, нацеливая их на панцирников, – и в этот миг Эрика хлестнуло ужасом, словно кнутом. Сорвавшись с места, он бросился в сторону, к своему спасительному тросу, и кошкой взлетел на самый верх. Уже оттуда увидел, как из ладоней Хранителя вырвались слепящие снопы молний, превратив врагов в дымные факелы. В следующую секунду их пылающие тела разом провалились под землю, а Эрик, совершенно ошалев, протиснулся в окно, с силой оттолкнулся и полетел вниз.

С последним криком из Норы словно выплеснулась жизнь, и она стекла по его телу на пол, уйдя на сей раз в такие дали, что Горн встревожился: не переусердствовал ли? Женщина лежала перед ним – смятая, измученная, и роскошная ее плоть расплющилась по ковру, погрузясь в пушистый ворс, словно в траву. Подождав, он пошлепал по ее обмякшим щекам, но прошло еще немало времени, прежде чем Нора открыла глаза. Медленно улыбнувшись, она притянула Горна к себе.

– Зверь мой, зверь! – жарко зашептала прямо в ухо. – Зверюга, чудовище!.. Что ты со мной делаешь?

Коротко и грубо он объяснил – что, и женщина задохнулась от страсти, затрепетала всем тугим, сильным телом. Великий Ветер, неужто ей мало? Но удивительно, что и Горн продолжал желать Нору с прежней силой и готов был ее мучить еще не один час…