Смеясь, девушка пыталась вырваться, но лишь распаляла обоих все сильней, так что Горн даже обеспокоился подступающим неистовством – не разразилось бы оно прежде, чем они успеют уединиться. Но еще раньше навстречу им вынесло троицу кряжистых Львов, из которых один оказался стариком, на диво бодрым, с благообразным и суровым лицом праведника. Странным образом он даже походил на Тора, хотя сильно уступал тому по части величия. Двое же других интереса не представляли – молодые верзилы, самодовольные, туповатые. Но при виде их Нора потухла. Затем снова попыталась опустить ноги на пол, и теперь Горн не стал препятствовать.

– Это и есть Кон, – шепнул он девушке на ухо, – пресловутый блюститель породы?

Молча она кивнула, так и застыв: с опущенной головой, – даже чуть присела, скрывая босые ноги. впрочем, судя по брезгливой гримасе Кона, тот успел их разглядеть.

– Замечательно, – процедил он, останавливаясь перед застигнутой парочкой. – Превосходно!.. Чужаки уже разгуливают по родовому блоку Львов, как по собственному, да еще забавляются с нашими дочерьми!

– С племянницами, – чуть слышно поправила Нора. – внучатыми.

– Я в широком смысле! – рявкнул старец. – Клянусь пращурами, Нора, что происходит тут с тобой и другими? Только я добился от Тора запрета на посещение Дворца, как тамошние нравы сами стали проникать сюда через все щели!

– Может, стоит замуровать окна? – участливо предложил Горн. – А на дверях поставить этих молодцов? – он кивнул на мордатых здоровяков, скучающе переминавшихся за спиной Кона. – Только очень уж они молоды, а ведь столичные красотки – такие бесстыдницы, совратят и святого!.. Вот ежели б их оскопить, а?

Нора тихонько фыркнула и еще ниже наклонила голову, пряча лицо. Зато охранники разом подобрались, с угрозой уставясь на рыцаря.

– Дожили, – горестно произнес старик. – В собственном блоке уже не укрыться от оскорблений чужаков!..